Призрак рабочих мест

Артём Губерман, 2016.10.31
Понятие «рабочие места» давно уже перешли из области экономической в область политическую. Во время предвыборных кампаний мантра о рабочих местах становится дежурной в устах любого политика. Эти же заклинания радостно подхватываются электоратом, жаждущих рабочих мест здесь и сейчас. Так вот, надо смотреть правде в глаза: ожидание массового создания новых рабочих мест, особенно в высокотехнологичных отраслях — иллюзия.

Но сначала краткий исторический экскурс. За время существования известной нам цивилизации в обществе произошло несколько технических революций.
Первая — «паровая», когда на смену привода от водяного колеса или конной тяги пришла паровая машина. Развитие производство резко рвануло вперёд: мобильность производства и скорость перемещения увеличились. Появился любимый Марксом пролетариат, единственным товаром которого был собственный труд, и классический капиталист — владелец завода-парохода, зачастую он же — инженер и изобретатель (вспомним классический пример с инженером Стивенсоном, одним из отцов-основателей современной железнодорожной отрасли). При этом большой объём работ всё равно приходился на ручной труд — станок с паровым приводом был не очень «умной» машиной.
Затем — в начале 20-го века — произошла вторая техническая революция. На смену пару пришло электричество и конвейер. Производство укрупнялись, число пролетариев росло. Но, несмотря на ещё большую мобильность производства (которое избавилось от привязанности к паровой машине) и замену парового привода электрическим схема организации труда рабочих не изменилась: один станок (операция на конвейере) — одно рабочее место. И, опять же, большая доля ручного труда. Нередки стали производства на десятки тысяч рабочих мест, а фабрики на несколько тысяч рабочих мест стали обыденностью.
Но технический прогресс не дремал, и в конце 20-го века началась третья техническая революция: кибернетическая.
Технологии стали развиваются так быстро, что общество уже не только не успевает адекватно отреагировать на новые условия, но даже просто осознать их. Человечество переживает новую техническую революцию, сопоставимую с изобретением паровой машины и электричества.
Мы наблюдаем появление 3D-принтеров, умных рекомендательных сервисов и постепенную автоматизацию всех рутинных действий: только в 2011 году было создано 150 тысяч промышленных роботов, а их продажи каждый год растут на двузначное число процентов. Foxconn — крупнейший в мире производитель электроники — рассчитывает в ближайшие пару лет заменить роботами полтора миллиона своих рабочих, занимающихся сборкой iPhone. А Canon уже в 2015 году целиком автоматизируют производство зеркальных камер.
Дальше — больше: в ближайшее десятилетие нас ожидает появление «умных городов» и робототехническая революция в сфере коммунальных служб.
То есть, грубо говоря, там, где 150 лет назад работало десяток станков с приводом от паровой машины и сотня работяг с напильниками, 100 лет назад — двадцать электрических токарных-фрезерных-штамповочных станков и 50 слесарей-сборщиков, сегодня работает несколько станков-роботов и десяток человек вспомогательного персонала.
Чтобы показать возможности автоматизации, в качестве примера можно показать одно из предприятий по выпуску автомобильных рам в США. При выпуске до 10 000 рам в сутки завод имеет штат в 160 человек, который в основном состоит из инженеров и наладчиков. При работе без применения комплексной автоматизации для выполнения той же производственной программы понадобилось бы не менее 12 000 человек.
Кстати, применительно к нашим реалиям, это объясняет сокращение на многих промышленных предприятиях вроде Даугавпилсского локомотиворемонтного завода. К тому же автоматика работает круглые сутки, не требует обеденного перерыва, при этом обеспечивает нужное качество, не ходит в отпуск и не пишет глупых комментариев в интернете.
И это происходит не только в промышленности: в Великобритании (по данным за 2009 год) каждый шестой супермаркет в стране нанимал на работу всего одного человека. В его обязанности входит следить за роботами-кассирами и их починка при необходимости.
Далеко ходить не надо: в Даугавпилсе в новую мойку самообслуживания инвестируется полмиллиона евро. Но на эти полмилиона инвестиций будет создано минимум рабочих мест, ведь всего один техник и один кассир может обслуживать десяток таких моек по всему региону.
Что из этого следует? В первую очередь — резкое увеличение стоимости рабочего места как такового. Во вторую — резкий дефицит этих самых новых рабочих мест.
Вычислительные мощности растут по экспоненте, а новые технологии доступны каждому и дёшевы как никогда прежде. Это создаёт новые возможности для творчества и бизнеса: небольшие компании теперь могут соперничать с гигантами и даже переворачивать устоявшиеся индустрии.
Но если прежние технологические изменения резко сократили число занятых в сельском хозяйстве и промышленном производстве, то исчезновение одних рабочих мест сопровождалось появлением новых отраслей экономики, а значит новых рабочих мест. Такого больше не будет: автоматизация уничтожит потребность в низкоквалифицированной рабочей силе, не предоставив ничего взамен.
Достаточно набрать в гугле «автоматизация» и получить тысячи ссылок на предложение работающих почти без участия человека цехов, птичников, теплиц, ферм. Пока мы видим механизацию отдельных технологических процессов, не за горами — механизация и автоматизация производства в целом.
Инновации повысят доходы высококвалифицированных специалистов, а уровень жизни прочих радикально снизится.
И если ещё недавно делали ставку на дешевую рабочую силу с достаточной квалификацией и просто переносили туда производства (как, например, в Китай), то теперь все более выгодным становиться размещение производства как можно ближе к рынкам сбыта и замена людского труда на машинный.
По исследованиям футурологов Оксфордского университете, проведённых три года назад, в течение ближайших двадцати лет в зоне риска окажутся до 47 % всех профессий.
Вот профессии, которые, согласно этому исследованию, наиболее подвержены риску: офисные служащие (кроме руководителей); продавцы и кассиры; водители и грузчики; повара и официанты; рабочие; строители; уборщики; охранники; фермеры; технические и вспомогательные сотрудники.
К востребованным отнесли учёных, инженеров, преподавателей, медиков, журналистов и специалисты по связям с общественностью, дизайнеров, социальных работников, юристов, программистов. В общем, людям останутся лишь области, связанные с творчеством, принятием решений и высокой необходимостью социального взаимодействия. Но — и в этой сфере количество возможных рабочих мест боле чем конечно.
Попутный вопрос: почему же при всех описанных проблемах постоянно увеличивается пенсионный возраст?
Ответ прост: точно потому же, что пенсионный возраст увеличивается несмотря на безработицу. Кажется, где логика — лучше ведь дать возможность работать безработным, а не мучить пожилых!
На самом деле увеличение пенсионного возраста служит совсем другим целям. Во-первых, экономии госбюджета: платить полноценную пенсию намного дороже, чем относительно мизерное социальное пособие тем же безработным. С увеличением продолжительности жизни без продления срока пенсионного возраста пенсии приходится бы платить не 5-10, а 10-20 лет. Накладно для бюджета.
Во-вторых — опять же экономия, только опосредованная: предприятия реорганизуются, разоряются, закрываются. И сокращенному работнику, особенно после 50-ти лет, найти аналогичную по оплате работу (а иногда и просто работу) сложно, иногда — нереально. Значит, последние 10-15 лет жизни человек получает намного меньшую зарплату и, соответственно, уменьшается положенные ему пенсионные выплаты. Третий момент — обеспечивается лояльность госслужащих, потому что именно в этой сфере больше всего шансов доработать до пенсии без особых потрясений.
Полностью нарушить «общественный договор», то есть отказаться от выплаты пенсий, государство не смеет — это будет моментальным концом как для политиков государства, так и, вполне возможно, для его общественного строя. А вот потихоньку урезать социалку — можно. Именно поэтому, с одной стороны, существует высокая безработица, с другой — повышается пенсионный возраст.
Но самая же главная неразрешимая современная социальная проблема кроется в другом. В капиталистической формации экономики главным показателем эффективности считает прибыль.
Но эта прибыль не направлена на развитие общества. Её получатель — владелец, акционер, конкретное лицо. Да, получатель прибыли может быть меценатом, спонсором — но это явление внесистемное. И приходится признать: существующая в обществе экономическая модель абсолютно не направлена на интересы большинства членов этого самого общества. Более того, такие условия созданы вполне осознано.
Вспомним: в той же Латвии специальными «реформами» были полностью сознательно ликвидированы предприятия со статусом социальных: например, все предприятия по оказанию общественно-значимых услуг — начиная от муниципальных и заканчивая общегосударственными — были преобразованы в акционерные общества или общества с ограниченной ответственностью. То есть вместо задачи оказывать услуги населению перед ними была поставлена задача получать прибыль. Вот они её и получают, приватизируя прибыль, национализируя убытки и минимизируя расходы.
В общем, резолюция проста: создавать рабочие места только ради наличия этих самых рабочих мест никто не будет. Ибо это дорого (по подсчетам, создание одного высокотехнологичного рабочего места стоит от 80 до 200 тыс. евро) и не всегда выгодно (например, чтобы рабочее место в Латвии приносило прибыль, продукция должна быть качественнее, чем китайская, и дешевле европейской).
Это не значит, что новые рабочие места создаваться не будут вообще, но процесс этот очень затратный и немассовый. Поэтому можно констатировать простой факт: любые требования, равно как и обещания, немедленного создания рабочих мест, которые так часто встречаются в прессе и особенно в интернете, смело можно отнести только к проявлению экономической безграмотности.
Крупные производства, которые раньше считались градообразующими, остались в прошлом. В реальности от них остались только развалины громадных цехов и запущенные территории. Призраки. Как призраками остались и те рабочие места, которые эти предприятия когда-то обеспечивали.
Рисунок Х. Бидструпа.

Комментарии:
Добавить комментарий
Отправить





2010 © kapital-region.com